Автор: Ольга Зупан

Однажды в 1997 году на книжной выставке в городе Екатеринбурге мне в руки попала маленькая книжка в нежно-сиреневой обложке. Привлёк цвет и название — «Дети пишут Богу». Это была книга детских жалоб и предложений, вопросов и просьб, обращённых к Тому или Чему, Кого или Что на Земле зовут Бог. Вот таких, например: «Ты дал нам болезни для уколов?», «Когда я поумнею?», «Дай мне палочку-выручалочку, и я от тебя отстану!», «Не дай Верке Рогозиной то, что она попросит!», «Причём тут ребро, когда делают человека? Не надо ля-ля, Господи!».

Я решила пойти по стопам автора и собирателя детских писем, Михаила Дымова. Пришла к «своим» детям из поэтической студии СТИХиЯ Люблянской школы дополнительного образования «Весёлые ребята» и говорю: «Представьте, что в мире есть Самая Главная Сила, которая может всё!» — «Главнее мамы и сильнее папы?» — не поверили мне дети. «Да», — отвечаю. «И может всё-всё на свете?!» — «Всё!». — «Прямо вот сейчас просить?» — «Прямо сейчас!». И дети замешкались… Степень могущества и размер власти этой силы в их головках никак не укладывались. Я видела, что вопрос застал их врасплох.

Лирическое отступление номер 1. Лирическим отступлением моя учительница русского языка и литературы Галина Ивановна Ланцова называла своё педагогическое занудство в начале урока. После школьного звонка она не сразу приступала к теме, а говорила: «Традиционно понужу!» И в течение десяти, а то и пятнадцати минут, взятых от урока, разбирала наши из ряда вон выходящие поступки, наши маленькие подлости, наши детские вины… Она не просто докапывалась до истины, бередя души виновников, но и делала такие выводы, которые потрясали и самых невинных! Она вставляла Достоевского и Толстого в контекст разбираемой беды, и моральные установки этих писателей переставали быть теорией! Они становились руководством к действию: в следующий раз, когда кому-то из нас хотелось напроказничать, мы вспоминали Галину Ивановну, Льва Николаевича и Фёдора Михайловича, как триединого Бога, и уже не бедокурили. Наша незабываемая учительница заложила нам (тем, кто был в состоянии постичь смысл её «нудежа») крепкий нравственный фундамент. Но самое главное — она не только декларировала «это мои дети», она ровно так к нам и относилась! Она вкладывала в нас всё то же самое и с такой же интенсивностью, как в собственную дочь. Наверное, поэтому Галину Ивановну два раза за четыре года отправляли в санаторий для успокоения нервной системы. Она переживала за нас, как за сорок родных детей, а сердце и нервы не выдерживали!

В то время, как я вспоминала Галину Ивановну, «мои» дети думали над своими посланиями Богу. А я думала о так называемом религиозном воспитании в школе.

Лирическое отступление номер 2. Я прошла Таинство Крещения в 19 лет. Мои дети были крещены через несколько месяцев после своего появления на свет. Я, как могла, старалась удерживать нашу жизнь в лоне православной церкви, потому что мне так хорошо и красиво. Придя в школу, я пришла туда целиком: в школу пришёл не только преподаватель поэтического мастерства, но и мама, и прихожанка сербской православной церкви в Любляне, и певчая церковного хора. И если моё занятие выпало на Великую пятницу Страстной недели Великого поста, я не могу это проигнорировать. Галина Ивановна раз двадцать в день произносила слово «совесть», и это не казалось ни ей, ни нам, ученикам, пафосным. Одним произнесением этого слова она будила в нас совесть. Поэтому именно моя совесть подсказала мне тему урока в Великую пятницу Страстной недели Великого поста. Мы с детьми говорили о любви, жертве и чуде. Их глаза горели интересом! Я чувствовала, что для некоторых из них разговор этот нов, и внутренне готовилась принять неудовольствие родителей за вмешательство в уклад семьи. Но тут подумала: я тоже часть их семьи! Они отдали своего ребёнка в школу, а значит, доверили его мне. Я обращаюсь с чужим ребёнком, как со своими детьми, говорю с ним, как со своими, о том, что непременно бы сказала (и сказала) своим, и, значит, всё в порядке!

«Мои» дети сдали листочки для Бога. Я прочитала их вслух, не называя имён. Знаете что? Они ничего не попросили для себя! Это были просьбы для мамы и папы, вопросы о жизни после смерти, о том, как выглядит адресат, о любви!.. Одна девочка написала, что не верит в Бога, но уважает всех верующих всех конфессий мира. Мы обнялись, и она очень обрадовалась, что от её ответа ничего ужасного не произошло, а только искренности стало больше. Искренности стало намного больше!!!